Действие разворачивается в Лос-Анджелесе, где дождь почти никогда не прекращается, а неоновые вывески отражаются в лужах наряду с церковными крестами. Джон Константин курит, кашляет и зарабатывает на жизнь тем, что выгоняет из людей нечистую силу. Он давно просчитал срок своей жизни и знает, куда попадёт после смерти, поэтому просто пытается выполнить квоту, чтобы купить себе место в раю. Его методы грубы, а цинизм стал защитной оболочкой. Всё меняется, когда в его кабинет входит полицейская детектив Анжела Додсон. Её сестра-близнец нашла смерть в странном прыжке с крыши, и обстоятельства не укладываются в рамки обычного суицида. Фрэнсис Лоуренс не пытается снять лёгкий экшен про борьбу добра со злом. Он погружает зрителя в мрачный, нуарный город, где святые и грешники ходят по одним улицам, а молитвы звучат рядом с проклятиями. Киану Ривз исполняет роль человека, чья усталость видна в каждой затяжке, а привычка шутить на грани нервного срыва скрывает глубокое внутреннее смятение. Рэйчел Вайс играет Анжелу, чья ледяная профессиональная хватка постепенно даёт трещину под натиском необъяснимого. Шайа ЛаБаф и Джимон Хонсу добавляют в отряд голоса союзников, чьи методы работы и личные мотивы заставляют Константина не доверять никому до конца. Тильда Суинтон и Питер Стормаре появляются в образах тех, кто давно забыл человеческое тепло и оперирует лишь древними правилами. Камера редко отдаляется, фиксируя капли дождя на плащах, дрожь рук при зажигании очередной сигареты, долгие взгляды в тёмные переулки, где привычный гул города вдруг сменяется напряжённым шёпотом. Звук строится на контрастах. Лязг зажигалки перекрывает далёкий вой сирен, обрывки латинских заклинаний тонут в шуме дождя, а короткие реплики заставляют думать дважды. Сюжет не торопится раскрывать природу угрозы или подводить итог небесным интригам. Он просто наблюдает, как попытка выторговать себе прощение превращается в проверку на готовность пожертвовать всем ради других. В прокуренных подвалах и на залитых неоном крышах пахнет озоном, старой бумагой оккультных книг и остывшим кофе. Картина не раздаёт готовых ответов о вере. Она напоминает, что любые церковные догмы рассыпаются при столкновении с реальной человеческой болью, а подлинное напряжение возникает ровно тогда, когда перестаёшь ждать чуда сверху и замечаешь, как за циничной маской скрывается человек, вынужденный заново учиться верить, пока утренний туман не скроет очертания города ангелов.
