Фильм Маньяк режиссёра Франка Халфуна, вышедший в 2012 году, сразу ставит зрителя в неудобное положение. Камера намеренно не отрывается от лица главного героя, заставляя смотреть на мир его глазами, слышать его дыхание и чувствовать клаустрофобию его повседневности. Фрэнк в исполнении Элайджи Вуда реставрирует старые манекены в тесной мастерской, аккуратно пришивает волосы и поправляет пластиковые конечности, но за этой кропотливой работой скрывается привычка коллекционировать то, что должно оставаться нетронутым. Его жизнь проходит между полупустыми улицами Лос-Анджелеса, ночными поездками на машине и случайными встречами, которые он давно разучился вести как обычный человек. Нора Арнезедер появляется в роли фотографа Анны, чьё появление в мастерской становится тем самым моментом, когда отстранённое наблюдение вдруг переходит в опасную близость. Сэмми Ротиби, Меган Даффи, Америка Оливо, Лиэн Балабан, Джен Броберг, Брайан Эймз, Женевьев Александра и Аарон Колом заполняют кадр голосами клиентов, соседок и случайных прохожих, чьи короткие диалоги лишь оттеняют глухую изоляцию главного героя. Халфун отказывается от стандартных приёмов слэшера и не пытается разбавить напряжение громкой музыкой или резкими монтажными склейками. Действие разворачивается в реальных интерьерах: в тёмных подсобках, на парковках торговых центров и в маленьких квартирах, где эхо шагов звучит слишком громко. Оператор фиксирует дрожащие руки на руле, быстрые взгляды в зеркало заднего вида и те долгие секунды молчания, когда привычный ритуал даёт трещину. Сюжет держится не на количестве стычек, а на медленном нарастании внутреннего надлома. Зритель наблюдает, как попытка сохранить контроль над собственными мыслями разбивается о необходимость просто следовать зову, который давно перестал быть голосом разума. Лента работает в формате психологического хоррора, где физическая тяжесть происходящего ощущается через потные ладони, запах старой ткани и глухое биение в ушах. Это хроника нескольких недель в городе, который никогда не спит, но для главного героя остаётся пустым пространством, где каждый контакт проверяет границы дозволенного. Персонаж продолжает двигаться по своей траектории. Автор не пытается оправдать или демонизировать героя, оставляя зрителя наедине с неприятным вопросом о природе одиночества. Кадры просто идут один за другим под шум городского трафика и тихие вздохи, пока утренний свет не начнёт пробиваться сквозь жалюзи, оставляя ощущение, что завтрашний день не принесёт облегчения.
