Фильм Экзорцист Ватикана режиссёра Джулиуса Эйвери, вышедший в 2023 году, начинается не с громких религиозных деклараций, а с тихого кабинета, где отец Габриэле Аморт в исполнении Рассела Кроу просматривает сотни дел об одержимости. Его методы давно вызывают споры в церковных кругах, но именно к нему стекаются случаи, где официальная медицина разводит руками. Когда в Испании мальчик начинает говорить на древних языках и демонстрировать силу, несоразмерную возрасту, Аморт выезжает на место вместе с молодым священником в лице Дэниэла Дзоватто. Александра Эссоу, Франко Неро, Питер ДеСоуза-Фейхони, Лорел Марсден, Корнелл Джон, Райан О Грэйди, Бьянка Бардо и Санти Байон заполняют кадр местными жителями, врачами и церковными чиновниками, чьи реакции балансируют между академическим скепсисом и откровенным страхом. Эйвери отказывается от дешёвых визуальных эффектов, смещая фокус на процедуру расследования и тяжёлую атмосферу старинного испанского монастыря. Камера скользит по каменным сводам, потёртым молитвенникам и тёмным коридорам, где каждый шорох в стенах ощущается как личное предупреждение. Сюжет строится на медленном просачивании истины сквозь слои церковных секретов и скрытых семейных травм. Зритель наблюдает, как попытка сохранить рациональный взгляд на происходящее разбивается о реальность, где старые архивные записи переплетаются с живым присутствием, а вера в собственные убеждения проходит проверку на прочность в самые неудобные моменты. Картина держится на контрасте между холодной институциональной рутиной и напряжённым внутренним конфликтом, где запах ладана, скрип тяжёлых дверей и внезапное молчание перед рассветом передают состояние точнее длинных проповедей. Это несколько дней в замкнутом пространстве, где каждый шаг требует выдержки, а чувство контроля над ситуацией постепенно уходит. Персонажи остаются перед выбором, который не укладывается в готовые схемы. Режиссёр не раздаёт инструкций. Сцены идут одна за другой под тихий гул ветра и обрывистые молитвы, пока утренний свет не коснётся витражей, оставляя после себя лишь вопрос о том, где заканчивается человеческая борьба и начинается нечто, что давно ждало своего часа.