Фильм Девушка с иглой режиссёра Магнуса фон Хорна, вышедший в 2024 году, переносит зрителя в Копенгаген 1919 года, где послевоенная разруха ощущается не в сводках новостей, а в пустых карманах и холодных коммунальных квартирах. Каролина в исполнении Виктории Кармен Сонн оказывается на улице после того, как возлюбленный отказывается признать ребёнка. Вместо помощи она получает лишь список адресов, где работу отдают по знакомству, а за ночлег требуют отработать до изнеможения. Трине Дюрхольм появляется в роли Дагмар, женщины, которая предлагает молодым матерям единственный выход: отдать детей на временное содержание за скромную плату. Бесир Зечири, Хоаким Фьелструп, Тесса Ходер, Ава Нокс Мартин, Сёрен Сэттер-Лассен, Эри Александр, Бенедикте Хансен и Томас Кирк заполняют кадр чиновниками, фабричными надсмотрщиками и соседями, чьи взгляды полны усталости и равнодушия. Фон Хорн снимает ленту в чёрно-белой гамме, отказываясь от исторического лоска. Объектив задерживается на потёртых подошвах, запотевших окнах трамваев и тусклом свете керосиновых ламп, где каждый жест кажется отработанным на выживание. Сюжет строится не на внезапных поворотах, а на медленном погружении в систему, где бедность превращается в товар, а доверие к незнакомке проверяется ценой собственной совести. Зритель видит, как попытка сохранить человеческое достоинство упирается в стену бюрократических отписок и чужой жадности. Картина опирается на чистую физиологию быта: тяжесть чугунных утюгов, скрип лестничных ступеней, запах мокрой шерсти и прерывистое дыхание в моменты вынужденного молчания передают напряжение лучше любых пафосных речей о материнстве. Это несколько месяцев в замкнутом пространстве города, где каждый шаг требует расчёта, а чувство опоры собирается из вынужденных союзов и редких проблесков сочувствия. Героини оказываются перед выбором, который не укладывается в моральные прописи. Режиссёр не раздаёт утешений. Сцены сменяют друг друга под ровный шум дождя и короткие фразы, пока рассвет не ложится на мокрые мостовые, оставляя зрителя с мыслью о том, где заканчивается забота и начинается сделка, цена которой становится ясна слишком поздно.