Режиссер Талал Сельхами в фильме Бугимен берет за основу марокканский фольклор и превращает его в вязкий, давящий кошмар о неоплаченных детских грехах. Сюжет начинается с возвращения группы старых друзей в родной городок, где они когда-то пережили травмирующее событие, о котором предпочитают не вспоминать. София Мануша и Юн Буаб играют героев, чья внешняя взрослая уверенность трещит по швам, как только они ступают на знакомые, но теперь пугающе чужие улицы. Их диалоги полны недоговорок и нервного смеха, за которым скрывается глухой страх. Омар Лотфи и Иван Гонсалес добавляют в эту историю житейскую шероховатость, показывая, как прошлое цепляется за человека и не дает ему двигаться дальше. Легенда об Ашуре, местном бугимене, который приходит за непослушными детьми, перестает быть просто страшилкой у костра. Мусса Мааскри, Мохамед Шуби, Мохамед Вахиб Абкари, Джейд Белуэд, Ильяс Эль Джихани и Абделла Эль Юсфи создают портрет замкнутого сообщества. Здесь каждый житель знает больше, чем говорит вслух, а косые взгляды соседей ощущаются тяжелее любой прямой угрозы. Сценарий намеренно отказывается от дешевых скримеров и долгих объяснительных монологов о природе зла. Вместо этого камера методично фиксирует липкие, тревожные детали: скрип старых дверей в пустом доме, монотонный гул ветра в узких переулках и тяжелое, прерывистое дыхание героев, когда они понимают, что детская шалость обернулась настоящей трагедией. Сельхами режиссирует картину в медленном, изматывающем темпе. Напряжение здесь нарастает не через экшен, а через накопление мелких нестыковок и гнетущее ощущение, что за каждым углом их уже кто-то ждет. Мы видим, как персонажи пытаются рационально объяснить происходящее, цепляясь за логику там, где ее давно нет, и методично роют себе яму, пытаясь скрыть правду даже друг от друга. Это не поучительная сказка о торжестве справедливости. Картина предлагает честное, дискомфортное наблюдение за тем, как чувство вины способно материализоваться в нечто осязаемое и беспощадное. После просмотра остается навязчивое чувство тревоги, заставляющее лишний раз оглянуться в темном коридоре и задуматься о том, какие скелеты мы прячем в самых дальних углах собственной памяти.
