Режиссер Джеймс Моттерн в своей драме Дальнобойщица берет тяжелую тему материнского предательства и показывает ее без привычного голливудского лака и дешевых слез. Диана Форд в исполнении Мишель Монахэн работает дальнобойщицей. Для нее дорога это не романтика, а грязь, хроническая усталость и постоянный побег от самой себя. Много лет назад она бросила своего одиннадцатилетнего сына Питера, и теперь, повинуясь внезапному и пугающему порыву, решает вернуться в родной город, чтобы попытаться наладить контакт. Питер, которого играет Джимми Беннетт, не ждет ее с распростертыми объятиями. Он живет с отцом в исполнении Бенджамина Брэтта и его новой женой, которую играет Джои Лорен Эдамс. Их дом кажется стабильным, и появление Дианы воспринимается не как долгожданное чудо, а как прямая угроза этому хрупкому равновесию. Беннетт передает растерянность и злость ребенка с пугающей естественностью, не скатываясь в театральные истерики. Нэйтан Филлион появляется в роли брата Дианы, привнося в историю жесткую земную правду. Он тоже несет в себе давнюю обиду, и их разговоры полны колючек и взаимного непонимания. Брайс Джонсон, Брэндон Хэнсон, Майя МакЛафлин, Рики Эллисон и Мэттью Лоуренс создают фон маленького городка, где все друг друга знают, а чужие секреты обсуждаются за закрытыми дверями гораздо громче, чем принято признавать вслух. Моттерн снимает эту историю с документальной прямотой. Здесь нет пафосной музыки, подсказывающей, когда именно нужно плакать. Камера задерживается на неловких паузах за обеденным столом, на дрожащих руках, пытающихся протянуть нелепый подарок, и на тяжелом молчании, когда становится ясно, что старые раны не затянулись, а лишь воспалились с новой силой. Авторы не спешат оправдывать героиню или предлагать зрителю легкий катарсис. Это честное, местами очень дискомфортное наблюдение за тем, как трудно заслужить прощение, когда ты сам не до конца понимаешь, за что тебя прощать. Фильм оставляет после себя странное, тягучее послевкусие, заставляющее задуматься о том, что некоторые ошибки нельзя просто стереть, как следы шин на асфальте, и что путь к себе иногда лежит через самое болезненное признание собственной вины.
