Режиссер Чин Поу-Сой в своей картине Царь обезьян берет классический китайский эпос и выкручивает визуальный ряд на максимум, превращая древнюю легенду в масштабный, местами хаотичный, но безусловно зрелищный аттракцион. В центре этого урагана оказывается Сунь Укун в исполнении Донни Йена. Это не просто мифический герой из учебников, а каменная обезьяна, наделенная колоссальной силой и детским, почти разрушительным упрямством. Йен вкладывает в роль физическую мощь и комическую непосредственность, показывая существо, которое еще не научилось контролировать свою ярость и искренне не понимает, почему весь Небесный дворец так против его шалостей.
Противостоит ему Нефритовый император в исполнении Чоу Юнь-Фата. Это не злодей в привычном понимании, а скорее уставший администратор небесной канцелярии, который пытается сохранить хрупкий порядок любой ценой, даже если эта цена кажется окружающим совершенно абсурдной. Аарон Квок в роли Бычьего демона добавляет истории необходимую мрачную интригу. Его персонаж действует из тени, методично плетя сложные заговоры, которые в итоге и приводят к глобальному, разрушительному конфликту. Хай Итянь, Питер Хо, Джо Чэнь, Ся Цзытун, Келли Чэнь, Кэлвин Чэн Ка-Синь и Эдди Чун плотно заполняют кадр, создавая пеструю галерею богов, демонов и воинов, каждый из которых преследует свои, далеко не всегда благородные цели.
Чин Поу-Сой снимает эту историю без оглядки на скромные бюджеты или требование к реализму. Камера с удовольствием фиксирует ослепительные вспышки магии, тяжелый лязг волшебного посоха о броню и те самые безумные трансформации, от которых порой рябит в глазах. Здесь нет долгих пауз для философских размышлений о природе добра и зла. Экшен строится на чистой энергии, гигантском масштабе и постоянном, изматывающем движении. Сценарий не пытается переосмыслить миф или найти в нем глубокий современный подтекст. Это скорее честное, громкое и очень яркое наблюдение за тем, как рождается легенда, полная чудес, предательств и эпических сражений. После просмотра в памяти остаются не столько логические нестыковки сюжета, сколько ощущение полной кинематографической вседозволенности и понимание того, что иногда древние мифы лучше всего работают именно тогда, когда им позволяют быть максимально громкими и визуально безумными.
