Теледрама Энн из Зелёных крыш: новое начало режиссёра Кевина Салливана добралась до зрителей в две тысячи восьмом году. Сюжет разворачивается на фоне Второй мировой войны, когда повзрослевшая героиня возвращается в дом своего детства, столкнувшись с неожиданной угрозой его утраты. Барбара Херши исполняет роль Энн, чья внешняя собранность постепенно даёт трещину под грузом старых воспоминаний и нынешних тревог. Ширли Маклейн появляется в кадре как язвительная, но проницательная гостья, чьи вопросы заставляют героиню заново пролистывать страницы собственного прошлого. Рэйчел Блэнчард, Рон Ли, Бернард Беренс и Ханна Эндоукотт-Дуглас постепенно наполняют историю лицами родных, случайных попутчиков и детских отголосков, чьи реплики то успокаивают, то будоражат нервы. Салливан отказывается от парадной ностальгии, снимая в реальных локациях с естественным, часто пасмурным светом. Объектив цепляется за потёртые обложки тетрадей, остывшие чашки на подоконнике, дрожащие пальцы у дверной ручки и те секунды замирания, когда героиня просто вслушивается в тишину старого дома. Звук работает на контрастах. Слышен лишь скрип рассохшихся половиц, далёкий гул ветра в кронах, обрывки тихих перешёптываний и внезапная пауза перед тем, как прозвучит слово, способное всё изменить. Сценарий не пытается сводить всё к простым истинам или превращать память в украшенную витрину. Он спокойно фиксирует, как попытка сохранить привычный уклад обнажает цену взросления, а давно забытые обиды постепенно уступают место пониманию. Темп выверенный, местами намеренно тягучий. Фильм не раздаёт готовых ответов. Зритель остаётся среди залитых дождём тропинок, пыльных чердаков и вечерних разговоров у камина. Чем закончится эта проверка на прочность и какие тайны хранят стены Зелёных Крыш, постановщик оставляет за кадром, позволяя истории развиваться в своём сдержанном, но честном ритме до титров.