История разворачивается в Америке семидесятых и восьмидесятых, где телеэкраны только учатся быть домашними, а вера постепенно превращается в медийный продукт. Тэмми Фэй в исполнении Джессики Честейн появляется в кадре не как карикатура, а как живая женщина, которая искренне верит в силу улыбки, слёз и прямого эфира. Вместе с мужем, роль которого достаётся Эндрю Гарфилду, она строит телеимперию из молитв, музыкальных номеров и бесконечных интервью, где границы между проповедью и развлекательным шоу стираются почти незаметно. Майкл Шоуолтер не спешит раздавать ярлыки или искать простых виноватых. Камера задерживается на ярких тенях, тяжёлых причёсках, дрожащих руках у микрофона и долгих планах на лица, где показная радость постепенно сменяется тихой усталостью. Черри Джонс и Винсент Д Онофрио создают фон семейного окружения, чьи строгие взгляды и давние обиды незаметно влияют на каждый поворот сюжета. Звук опирается на живую атмосферу студий: щелчки камер, гул софитов, обрывки песен и размеренные фоны молитв, которые со временем звучат всё отстранённее. Сюжет не превращает биографию в судебный процесс, а спокойно наблюдает, как попытка построить мир на публичной искренности превращается в испытание на умение выдержать вес собственных ожиданий. Зритель чувствует тяжесть грима и видит, как искренность спотыкается о механизмы большого бизнеса. После титров не остаётся желания искать лёгкие оправдания или разбирать бухгалтерские отчёты. Картина оставляет спокойное, но глубокое послевкусие: любая вера проходит проверку временем, а настоящее лицо человека проявляется не в минуты славы, а тогда, когда софиты гаснут и приходится оставаться наедине с тем, что осталось за кадром.